И все счастливые такие - прямо оляля. А у меня нет ни неба, ни моря, ни тебя.
Я не могу отпускать от себя людей.
Я в них врастаю кожей, душой и прошлым.
Это прочнее даже простых гвоздей.
Только врастаю в каждого неосторожно.
Люди уходят, приходят, приносят боль
от расставаний, предательств, измен бестыжих,
сыпят назло на раны мне едкую соль,
а я дорожу всем тем, чем они дышат.
Люди уходят с фразой "ну ладно, прощай"
или того похуже-без слов и шума.
"Ты же сама хотела-так получай,
снова смотри на мир через выход трюма"
Я же пытаюсь в себе разобрать "не то".
Люди уходят и продолжают жить.
Я укрываю боль в ширине польто,
с мыслью о том, с кем ее поделить.
Я в них врастаю кожей, душой и прошлым.
Это прочнее даже простых гвоздей.
Только врастаю в каждого неосторожно.
Люди уходят, приходят, приносят боль
от расставаний, предательств, измен бестыжих,
сыпят назло на раны мне едкую соль,
а я дорожу всем тем, чем они дышат.
Люди уходят с фразой "ну ладно, прощай"
или того похуже-без слов и шума.
"Ты же сама хотела-так получай,
снова смотри на мир через выход трюма"
Я же пытаюсь в себе разобрать "не то".
Люди уходят и продолжают жить.
Я укрываю боль в ширине польто,
с мыслью о том, с кем ее поделить.